Художник Цветков сшил огромную ушанку Российской империи

d9ca71cda1f45e97ad33766df054fc7e

«Мoду сдeлaли мужики»

– Твоя милость рoдился в Кoлoмнe. Тeпeрь, стaв извeстным xудoжникoм, дeлaл тaм кaкиe-тo прoeкты? Xoчeтся вoзврaщaться нa мaлую рoдину?

– Мaлeнькиe русскиe гoрoдa сo святыми цeрквaми любят интeллигeнты изо стoлиц. Чeлoвeк, кoтoрый oттудa сбeжaл, никoгдa в жизни тудa нe вeрнeтся. Xужe и гaжe, чeм гoрoд Кoлoмнa, нe сущeствуeт ничeгo, xoтя тaм нeoбычaйнo крaсивo. Тaм мoнaстыри, кoлoкoльный звoн… Рoдиться мoжнo, нo гнездиться, рeбятa, тaм нeльзя.

– Пoчeму?

– Тaм пoлнoe бeспрaвиe. Чeлoвeк, кoтoрый выxoдит нa Пушкинскую плoщaдь, пoлучaeт пaлкoй пo лбу и считaeт, чтo этo бeспрaвиe, ничeгo нe знaeт o жизни. Бeспрaвиe – тaм, в прoвинции, гдe глaвный чeлoвeк – милициoнeр и прoдaвeц вoдки.

– Кoгдa твоя милость уexaл?

– Зaкoнчив вoсeмь клaссoв, я уexaл и пoступил в xудoжeствeннoe училищe в Мoсквe. Нeльзя былo скaзaть, чтo я xoчу составлять xудoжникoм. Этo был aд. Всe в клaссe xoтeли стaть шoфeрaми или — или вoeнными, и стaли. Ничeгo в этoм стрaшнoгo нeт. Нo я xoтeл чeгo-тo другoгo…

– Кaк мaльчик изо Кoлoмны увлeкся шитьeм, кoгдa всe oднoклaссники мeчтaли стaть вoeнными?

– Я всeгдa удивляюсь, кoгдa гoвoрят, чтo шитьe – этo жeнскaя рaбoтa. Мoду сдeлaли мужики. Пeрвым мexa нaдeл Гeрaкл, кoгдa убил львa. Пeрвыми, ктo дeлaл мaкияж, крaсил вoлoсы и нoгти, a тaкжe дeлaл укрaшeния, aмулeты, были вoины. Жeнщины нe крaсились. Xaтшeпсут (цaрицa, стaвшaя фaрaoнoм – М.М.) пoсылaлa изо Eгиптa зa xнoй кoрaбли в мифическую страну Пунт, же они ничего не привезли, в довершение всего золота. Вся мода пошла с мужиков. Мужикам свойственно вязание. У меня две помощницы девочки, а прочие мальчики. Я в детстве играл в войнушку, делал человечков-воинов. После (этого начал учиться прекрасному в художественном школа. Выглядело это так: оп я штриховал куб, потом ворону, впоследствии ведро… В Коломне я ходил в изостудию, у меня папаня был художником, причём одним с первых, кто работал с Сергеем Образцовым. Папашечка пришел в изуродованный театр в 17 планирование, когда шла Великая отечественная партизанщина. Он был десантником, цельный его отряд убили.

– Ведь есть с самого начала в целях тебя война и декоративное ваяние (скульптура) были слиты воедино?

– Как же. С детства. В родном городе я пытался состоять брутальным мальчиком, а потом некогда нарисовал воробьев на ветке и муж рисунок взяли на выставку. Тама пришел журналист и написал, яко только детское отзывчивое внутренность может нарисовать таких бедных птичек. Некто меня прочухал. А на дальнейший день на меня и старый и малый девочки показывали пальцем – «отзывчивое штаб-квартира» – и смеялись. Я был уничтожен. Я шелковичное) дерево же записался в академическую греблю, для того чтобы спрятать свое отзывчивое нутряк. А потом оно взяло ввысь, и я начал учиться прекрасному – рисовал страшные натюрморты, натурщиц, серпы да н яйца (называли это «серпом ровно по яйцам»), после (этого делал какие-то самовары, и (на)столь(ко) прошло 20 лет.

– Что занесло на монументальный филфак художественного института имени Сурикова?

– Классическая станковая стенопись – жуткая убогая кандовость. Тем паче, русская – это фактически реализм. Искусство все времена должно что-то представлять (доказательства. Все русское искусство необычайно литературно. Я прихожу с сыном в Третьяковку, симпатия смотрит 15 минут сверху Боярыню Морозову и спрашивает: «А идеже лыжники?». Люди ищут похожее. Вследствие чего я пошел в декоративно-прикладное изящные искусства: музыка – там хоть витражи, мозаики, числом специальности я художник живописец-монументалист.

– Что-нибудь большое монументальное было уже?

– Ой, я делал куда много. Школу олимпийского резерва в Пятигорске, скажем — бассейн метров 250, спустя некоторое время столовую. Мне очень нравилось всматриваться как юноша, кажется, некто был борец, ухаживает вслед за девушкой-фигуристкой. Они сидят из-за столом, пока я делаю мозаику. Некто рассказывает ей: «Я его ударил и ми 20 балов», а чертовщинка млеет. Это у него такая отважность мужская. Когда я отучился в Суриковском, получил близкие медали, вдруг понял, чисто к искусству это не имеет не выделяя частностей никакого отношения. То лупить могу нарисовать натурщика в что ни попадя время суток в любой позе, а где же тут пение? И я начал возвращаться назад, дорого это было сложно, благодаря тому что что тогда уже были какие-так заказы. Когда я начал расшивать войнушки, все решили, как будто я тронулся.

– А когда сие было, в каком возрасте?

– В большом, уж после Штатов. Я отстоял свое в 1991-м у Белого на дому, убедился, что все хоккей, и уехал. Строил там синагогу, пилил рамочки получай выставку Синди Шерман (популярная американская маринистка, работающая в технике постановочных фотографий – М.М.). И манером) года два. Теперь, когда-нибудь я туда возвращаюсь, чувствую ностальжи. Трескать (за (в) обе щеки) два города, куда завсегда хочется возвращаться, – Нью-Йорк и Вечный город. Когда вернулся – начал пришивать на живую нитку мундиры. На самом деле ми все время ставят в вину, как я порочу мундир. Но принимать участие отечество не надо в мундире. Его не возбраняется защищать в телогрейке, босиком, сие да. А мундир только исполнение) парада. Из 10 военных мундиров с целью войны подходит только Водан – полевая форма. Повседневка безвыгодный годится для войны, празднично-выходная, выходная, дембельская – возлюбленная, чтобы маршировать.







«Родиной годится. Ant. нельзя укрыться»

– «По сию пору мы вышли из шинели» – сколько этот гоголевский образ из чего можно заключить для тебя?

– Хана мы действительно вышли изо шинели, и это необычайно рационально. Когда ты едешь в электрички с Владимира в Боголюбово, то хоть смотреть прошлогодний журнал мод и быть в восторге нарядами. Но там помчали) можно только в «шинели», затем что что это комфортно и нехолодно, за это морду мало-: неграмотный набьют. Это про осязаемость. Столько бабла, сколько отдается бери военные парады, ни Вотан дом моды не тратит. Весь самые известные дома в мире делают военную форму. Хьюго Крупная шишка делал гестапо, жандармам шьет Кристиан Диор, а карабинерам и Папе римскому – Прадо.

– Юдашкин нашим равно как шьет…

– Йес. Одно дело сшить в 200 красавиц-манекенщиц 200 нарядов, другое деятельность – 100 тысяч ради красавцев, которые идут по мнению площадям. А у китайцев какая конфигурация! То есть, это вдосталь другие масштабы, это необычайно прелестно. Армия во многом состоит изо внешней красоты. Вот описывает Лермонтов Бородинское баштан – он же никак не пишет про кровищу. «Уланы с конскими хвостами, драгуны с пестрыми значками». Так есть – красота. Офицеры по сию пору в боа, со шпагами. Alias песня – «Эй, вы, товарищи, все за местам! Последний парад наступает…». Безвыгодный бой – парад! Они надели нате себя красивую одежду, белые рубашки и пойдемте помирать. Необычайный пафос. Парады – сие красиво, пафосно, декоративно. Одних ремней – десятки модификаций.

– В твоих шинелях и мундирах проглатывать связи с разными культурами и эпохами? С какими? Или — или у них своя мифология, не принимая во внимание конкретных привязок?

– Я шью до невероятности по эстетике. То упихивать, я покупаю красные, желтые, голубые роскошные текстиль – это все баснословно дорого, необычайно хлопотно. Изо меня прет то, чего нравится.

– И это невзирая на то, что твои военные костюмы и атрибуты декоративны. Твоя милость даже сшил мягкую родину. Числом каким законам существует твоя царство?

– Мы живем в империи, а у меня своя собственная. В ней уплетать мифотворчество. У России свой толк, самые красивые женщины, добрые кадр(ы). Я играю с этими мифами в своей империи. У меня был колоссальный проект, где я делал гжельскую кичуху. Питаться писающий мальчик в Брюсселе, а я нашел «Мальчика, который терпит». Сие керамическая скульптура – мальчонок весь в наколках а-ля гжель. Я показывал его в Брюсселе. Меня спросили – насчет что выставка. Я сказал – во вы все в центре Европы такие гедонисты, толстые, красивые, писаете посередь Европы, а русские – зашуганные, терпят. «Сие русские-то терпят?!» – возмутились ми в ответ и показали, как наше бычачий ведет себя в европейских ресторанах… Же мне хочется верить, что такое? мы терпеливые. Я делаю странные мифы. Вот п сшил огромную ушанку Российской Империи и карту «Мягкая Родное пепелище».

– На этой карте убирать место для художника?

– «Мягкая Колыбель» чем хороша: ее разрешено перекроить. Можно отстегнуть отрывок Родины и отдать другу. Имеется возможность уснуть на Родине и узреть прекрасный сон или виданное ли это дело. Можно покинуть Родину. Хоть ею укрыться. То вкушать, это такая обволакивающая, эротическая Родные палестины. Она на кнопочках, ее есть кроить. А я – творец Роды. Я шью Родину.

– А что-что такое Родина?

– Для того меня Родина – сие русская литература и поэзия. Самый наилучший и любимый русский поэт – пархатый Бродский, которого я знаю на память, я с ним встречался. Второй – украинец, по ночам сплю перед «Мертвые души». Я погружен в эту культуру. Вона Пушкин – человек, в соответствии с сути, русский, но рядом этом настолько не самодержавный, что переделал язык Тредиаковского и Державина. Дорожу во этими вещами. А привязку к земле целиком и полностью не могу понять. Мои прадед защищал Порт-Артюша, был там изувечен. А в тот же миг эту территорию подарили Китаю. Мои папочка воевал в Финляндии, защищал круг интересов отечества. Это была оккупационная партизанщина, поэтому пострадал он, защищая Родину, понапрасну. Меня призывали защищать Афган, но я не пошел. Я приложу всё-таки усилия, чтобы мой сынишка не защищал интересы Роды, потому что империя предает своих людей, бросает их – коварно, подло и мерзко. Безо всякой совести. Жуть интересно, что во время культа личности и массовых репрессий было красота выражение «изменник Празднование». «Отступник РодинЫ» – 58-я параграф, – это не оный, кто изменил Родине, а оный, кому она изменила. Приближенно что, извините, но я без- патриот.

– Но очищать же березки, Подмосковные вечера, родные закоулки, кроме которых жизнь не мила…

– Всегда это «клюква»! «Засим хмурые леса стоят в своей рванине. Уйдя изо точки "А", вслед за этим поезд на равнине стремится в точку "Б". Которой в помине (заводе) нет в помине». Другое демарш, что я считаю, что Удел, Бог, Вселенная дала ми какие-то химические азы поносить, и я с ними пестуюсь всю пир (жизненный). Надо мыть эти химические азбука и нести с достоинством.

– А кое-что такое государство? У тебя целая чемпионат была с таким названием.

– Сие империя. Мы всегда жили в империи и до сих пор еще живем – в нищей убогой, так империи.

– Твое живопись очень иронично. Почему куда ни повернись ты говоришь на полном серьезе о патриотизме?

– Ровно говорил доктор Гебельс: благо все время врать, в таком случае начинаешь в это верить. Ми часто говорят: здоровый лох, а занимаешь черт знает нежели. Но для меня сие серьезно и важно.

– Самоирония в искусстве торжествовала в 1990-е и 2000-е, однако сейчас градус изменился…

– Ни капельки. Но на мне сие никак не сказывается – что я могу измениться? Я не могу оживиться и начать делать что-ведь принципиально новое. Но в голове перемыкает. Я отнюдь не хочу лезть в политику – у меня внутренняя выезд.

– У тебя есть «Мягкая отчизна», может, пора изготовить «Связанную Россию»?

– Хорошая смысл! Однажды я делал для павильона энергетики в ВВЦ карту – вышитую семиметровую шелковую. Ни дать ни взять раз тогда посадили в тюрьму Михаила Ходорковского, идеже он занимался шитьем руковиц. Ми заплатили большой гонорар, и я хотел его оптом отдать, чтобы Михаил Борисович с тюрьмы сделал два прошивание – чтобы олигарх с тюрьмы вышил кусочек празднование. Мне сказали – ажно не думай!

– Предсказание – как видится предстоящее империи?

– Россия развалится и будут удельные княжества. Сие не жизнеспособная история: 140 миллионов занимают 12 часовых поясов. Сие никому не нужно – миг и честь знать. Я работаю в Красноярске и Тюмени. Юность ненавидит Москву. Либо они едут в Поднебесную, либо в Чехию то есть (т. е.) Германию.







«Русский ковид развивался циркулярно»

– Ни дать ни взять пережил пандемию? Болел?

– Вот именно. Ходил в бассейн и там был узкоглазый, который кашлял, мучился, всех заразил. Водохранилище даже не закрыли! In corpore русский ковид развивался циркулярно. В Москве начался, возможно, 25-го, если твоя милость заболел 24-го, в таком случае это не ковид. В Рязани начался сверху неделю позже – извините, сперва Москва. Переболел я тяжело и хлопотно, в тот же миг ничего, бодрячком.

– По какой причине изменилось за последний годок?

– Я много заработал. Нет-нет да и началась пандемия, я испугался и набрал колоссальное доля заказов и сделал их. Работал период и ночь, посадил глаза, однако работал — шью коллекциями, курить 20 вещей. У меня усиживать помощницы, которыми я необычно дорожу. Возьмем, у меня есть помощница, которая выглядит получи 18, на самом деле ей 30. Возлюбленная известный специалист по аутизму, симпатия и сама такая. Если бы я ей безграмотный платил, то она бы ми приплачивала. Когда она неважный (=маловажный) пишет докторскую диссертацию, в таком случае вышивает, делает непредсказуемые хозяйство в кайф. Вторую девочку я отбил в театре, работаю с ней 20 планирование, и мы на «ваша милость». Ей нужно быть без души. А Людку я утащил у Юдашкина. Симпатия отшивала ему по 200 вещей. Супруга с Текстильщиков – спортивная худая, у нее лох не работает. Ребенок и однодырышник сидят дома, а она покупает пятую квартиру. Шьет симпатия очень хорошо.

– Сколько стоит времени уходит на коллекцию с 20 вещей?

– Полгода-годок. А хорошая выставка затевается годы за два. Сейчас затевается одну крош больших проектов. Во-первых, несравненный, где будут летать ангелы и космонавты. Дьявол будет называться «Кое-когда я падаю, все звезды загадывают желания». А вдобавок хочу сделать большой произведение, для которого рисую ноты. Ещё бы, рисую огромные полотна с нотами и их впору играть. Их уже играли профессиональные музыканты — сие фантазия. Я брал уроки нетрезво канте, чтобы написать ее. Вновь хочу сделать нотные холсты 2 для 2 метра – штук 10.

– Ни дать ни взять часто занимаешься живописью?

– Я пишу изо дня в день – краски обладают своей прелестью. Хотя декоративное искусство мне нравится не в пример (куда) больше. Туда я вкладываю денежки и силы, с трудом расстаюсь с вещами. Нет-нет да и собираюсь в музей, где мои принадлежности, то чищу ботинки, иду что на встречу с любимой. Зачем-то делал в прекрасные эпоха, а теперь я — старый, а они безвыездно еще молодые и прекрасные. Я иду получи и распишись встречу с прошлым, это трогательно.

– А в европейских музеях (вагон работ?

– Прилично. Не долго думая с Францией работаю: в городе Митрополит-Этьен, где выпускается 10% европейского оружия, уписывать индустриальный музей. Там показываются выставки оружия, я с годами тоже выставлялся. Работал в Японии ,в многомиллионнном городе Тояма – затем самурайский коммунизм. На монтаже принесли напиток бодрости, чай, колу и стаканчики. Вижу, рабочий класс пишут на стаканчиках иероглифы, и всякий пьет из своего.

– Неотложно учишь китайский. Зачем?

– В Поднебесную хочу. Небесная империя мне нравится, там счета украшательства. Пять тысяч парение Китай ждал своего учитель, но по иронии подлости появилось разом два – Лао Дзы и Конфуций. Им пришлось пал. Они выбрали Конфуция, однако живут по Лао Дзы. А Лао Дзы приснился кошмар, что он — бабочка. И всю проживание он не знал, кавалер он, которая считает, что-то она — человек, или извращенно. Он водил на гору учеников и говорил: чисто сосна, она старая, люлька из нее сделаешь, симпатия сгнила, будьте такими, подобно ((тому) как) эта сосна. То очищать не надо делать хорошо. При этом они работают до 20 часов в сутки. Знаю китайцев, которые уехали в Америку только-тол потому, что не хотели исполнять зарядку по утрам, а сие обязательно. Такой вот Дзен с подвохом. С таковский мифологией тоже интересно покорячиться. Везде свои трещинки сознания.

Both comments and pings are currently closed.

Comments are closed.